Дешам заявил, что отыскал некоего жителя тупика Ронсин, который утверждает, будто в феврале 1899 года явился свидетелем переноски бесчувственного тела Феликса Фора из дома № 6 в экипаж, стоявший у ворот со стороны тупике. Версия Дешама в самом общем виде выглядела так: президент приехал в дом своей любовницы для интимного уединения, та его опоила неким зельем, в результате чего ему стало плохо, и сопровождающим президента лицам пришлось срочно эвакуировать Его Превосходительство в президентский дворец.

Прекрасная версия, не правда ли? И ведь она отлично соответствовала заявлению графа д'Арлона, утверждавшего, будто в тот день мадам Штайнхаль нездоровилось и она не покидала дом в тупике Ронсин.

Впрочем, сейчас мы немного забежали вперёд. До 30 ноября произошёл ряд примечательных событий, о которых никак нельзя не упомянуть.

27 ноября следствие сняло все подозрения с Реми Куйяра, о чём и было немедленно сообщено общественности через прессу. В тот же день камердинер вышел из тюрьмы. В своих воспоминаниях Маргарита Штайнхаль написала о том, что при личной встрече покаялась Реми Куйяру за допущенную в отношении него несправедливость и выплатила некую денежную компенсацию за перенесённые им неудобства. Автор считает необходимым сразу уточнить, что размер выплаты остался неизвестен, как и сам факт её покаяния. Принимая во внимание, что Маргарита Штайнхаль принадлежит к категории тех лиц, кто соврёт — недорого возьмёт, все её слова о собственной щедрости и великодушии следует делить даже не надвое, а, пожалуй, на десять.

В тот же день 27 ноября среди газетчиков распространилась информация, (разумеется, из неназываемого источника), согласно которой следователь Лейде попросил об отставке ввиду крайнего утомления, обусловленного напряжённым расследованием. И власти вроде бы имели намерение это прошение удовлетворить. Слухи эти устарели очень быстро и вовсе не потому, что были ошибочны. Просто Лейде действительно днём 27 ноября подал прошение об отставке, которое и было рассмотрено и удовлетворено в считанные часы. Уже вечером того же дня ответственные чиновники Министерства юстиции вполне определённо заявляли, что Лейде отправлен в отставку, и главная интрига заключалась в том, кто поведёт расследование после него.

В газетах в те дни недвусмысленно писали о том, что прежний следователь полностью скомпрометирован своими близкими отношениями с главной подозреваемой. На этой благодатной и пикантной теме можно было немало поупражняться в остроумии и порассуждать о том, что близкая связь Лейде с Маргаритой Штайнхаль обусловила провал расследования, однако объективности ради следует напомнить, что Лейде ещё в июне имел намерение арестовать Маргариту и сделать это ему помешал прямой запрет прокурора республики Монье. Вполне возможно, что именно лукавая позиция главного прокурора убедила бедолагу Лейде в неуязвимости Маргариты — он решил, что лучше быть её другом, чем врагом. Когда же подошло время шапочного разбора, о прокуроре республики никто и не вспомнил, а все огрехи следствия связали с коррупционером и бестолочью Лейде.

В общем-то, перед нами довольно типичная ситуация, когда за грехи и ошибки начальства отдуваются ни на что не влияющие «стрелочники».

На смену Лейде, исчезающего с этого момента из настоящего повествования, пришёл другой следственный судья магистратуры по фамилии Андрэ (Andre). Его назначение встревожило адвоката Обина, поскольку Андрэ был известен своей строгостью и бескомпромиссностью — такой человек не стал бы лебезить перед Маргаритой и не согласился бы ей подыгрывать. Тем более, что Андрэ получил от самого министра юстиции карт-бланш на проведение расследования со всей суровостью. Было чего испугаться…

Следственный судья Андрэ имел репутацию человека неуступчивого и не поддающегося давлению. Противники говорили о нём как о карьеристе, те же, кто относился к Андрэ с симпатией, отмечали высокую результативность его работы и способность довести до суда самое запутанное дело.

Узнав фамилию нового следователя, нотариус Обин (он же адвокат и юрисконсульт Маргариты) уже 29 ноября примчался в «Сен-Лазар» на встречу с Маргаритой Штайнхаль. При этой встрече присутствовал его помощник по фамилии Штайнхард (Steinhardt). Нотариус произнёс целую лекцию, призванную привести Маргариту в чувство и дать ей понимание истинного положения дел. Он сообщил ей, что та будет находиться под стражей много недель и никто её без особого решения судьи до момента окончания следствия не выпустит. Обин указал на то, что тактика следователя будет заключаться в постоянном поиске противоречий в утверждениях Маргариты, сделанных в разное время. Чтобы не дать себя поймать и запутать, ей надлежит радикально пересмотреть присущую ей манеру ведения разговора. Для этого ей надлежит неукоснительно следовать определённым правилам:

1) всегда, когда это возможно, ограничиваться односложными ответами «да» или «нет» и избегать пояснений;

2) никогда не противоречить самой себе, любое противоречие в её случае может иметь самые печальные последствия;

3) никого никогда ни в чём не обвинять, поскольку обвинённый станет автоматически врагом, и степень его опасности заранее предвидеть невозможно;

4) никогда ни о ком не говорить плохо по той же самой причине;

5) никогда ни под каким видом не упоминать ни президента Феликса Фора, ни любых других друзей из числа «сильных мира сего», поскольку упоминание этих фамилий следователь с большой вероятностью может расценить как попытку давления на себя.

Нельзя не признать того, что Обин в целом дал Маргарите Штайнхаль очень толковый совет. Понимая, что дамочка явно переоценивает собственные таланты и не отдаёт отчёт в том, насколько умный и по-житейски зрелый противник ей противостоит, нотариус постарался предостеречь подзащитную от самообольщения и иллюзий на собственный счёт. Подобные инструктажи он повторял и в последующие дни, добиваясь того, чтобы сказанное отложилось в голове Маргариты.

Другим важным событием 27 ноября стало выступление в парламенте братьев Джорджа (George Cochin) и Дени Кошен (Denys Cochin), призвавших правительство внимательно следить за ходом «дела Маргариты Штайнхаль» и рассмотреть возможную связь этой женщины со смертью президента Фора. Дени Кошен, 58-летний авторитетный политик консервативного направления, являлся депутатом Национального собрания уже 15 лет, кроме того, он был довольно известным писателем и прославился как покровитель искусств и коллекционер картин. Выступление братьев Кошен явно грозило придать расследованию двойного убийства в тупике Ронсин политический крен, а этого не хотели очень многие.

В начале очерка отмечалось, что Феликс Фор являлся слабым президентом в том смысле, что не опирался на широкую электоральную поддержку, за ним не стояла мощная политическая партия. Он был вынужден постоянно лавировать и непрерывно заключать временные союзы. По этой причине многие политики улучшили своё положение либо за счёт своей поддержки Фора, либо, напротив, благодаря его поддержке. По прошествии нескольких лет вспоминать об этом многим было уже неудобно в силу самых разных причин. Не станем сейчас углубляться в политические дрязги Третьей республики — сие грозит завести повествование в дебри — но отметим